Медленные микро-конспекты: эксперимент с чтением и конспектированием

20988287_10212114357467975_3897213293606131469_o

Пару неделю назад озадачился тем, что обрабатывать большие конспекты книжек уже после того, как их дочитал мне трудно и скучно.

Во-многом это произошло из-за того, что я очень люблю электронные книжки за возможность выделять просто горы текста за пару движений. Тут даже не надо как раньше карандашиком мучаться подчеркивать — щелк-щелк и готово. Если книжка хороша и воды там минимум, я выделял прям целыми страницами, вон как на скриншоте сверху. В итоге обычно получалось, что на выходе у меня почти такая же книжка, как была сначала, с немного отжатой водой и надо её заново перечитывать, чтобы все-таки сделать конспект.

Решил провести эксперимент и поменять подход к конспектированию: новую начатую книжку читал, сразу по ходу делая микро-конспектики и одновременно посты в фэйсбук.

20988287_10212114357467975_3897213293606131469_o

Идея простая: заменить один большущий конспект горкой маленьких, читать медленнее, но сразу конспектировать основные мысли после каждого подхода к книжке. И собирать из основных мыслей небольшие посты с микро-конспектами. А потом есть идея объединять множество небольших постиков оглавлением в одном посте.

Вариант с микро-постами мне нравился еще тем, что была гипотеза (спойлер: кажется, подтвердилась), что такие микро-кусочки легче будет уложить в TheBrain, который я теперь использую вместо Evernote для ведения своей базы знаний.

В этом посте собрал выводы, которые поймал за время эксперимента:

Список дел из книги

 Привычная техника сразу выписывать задачки в список дел, если замечаю или придумываю какую-нибудь инструкцию к действию из книги продолжает работать. Кажется, это одна из самых надежных и легковнедряемых техник чтения в моем арсенале. Технически может срабатывать двумя вариантами: либо сразу закидываю задачу в список дел в духе «Добавить в список для интервью вопрос «Какие у этого будут последствия?» или выделить цитату и сделать комментарий ‘TODO’ к этой цитате в вашей читалке (в Букмэйте и Киндле можно оставлять камменты точно, во многих других читалках, подозреваю, тоже). Даже если не будете вести подробный конспект, то список задач, вытащенный из книги будет ярким напоминанием о пользе, которую книжка вам принесла.

Медленное чтение

 Переживал, что чтение таким образом будет идти медленнее, решил проверить насколько, чтобы опираться на данные. Читал под таймер — подходами по 30 минут. Под таймер обрабатывал свои записи. Книжку я читал, понятное дело, быстрее, чем обрабатывал конспект. Например, в первый же день, 30 минут читал (17% книжки), 5 минут записал впечатления по процессу (из которых получается сейчас этот пост), 45 минут обрабатывал конспект (успел чуть больше трети прочитанного). Отставание в две трети текста, получается. Потом оно плавало плюс-минус, в зависимости от плотности глав. Через некоторое время к этому отставанию частично привык, частично обратил внимание, что от такой внимательной обработки у меня получается внимательнее использовать прочитанное тут же в работе, стало совсем здорово. Вспомнилось, как в нарративной школе были задания в духе «прочитай и выдели то, что особенно показалось важным» и как это затачивало внимание. Очень круто для меня работало и работает по сей день.

Навык превращать кусочек главы в пост-конспект довольно быстро раскачался и на конспекты небольших кусочков стало уходить порядка 10 минут, на целые половинки глав — 20-25-минутные отрывки времени. В момент, когда книжка уже была на 83%, я добрался только до 3 главы из 8, но решил отложить переживания о том, что ВОТ-ВОТ ОБГОНЮ КОНСПЕКТ ОКОНЧАТЕЛЬНО до момента, когда это произойдет и посмотреть, что будет. Когда это все-таки произошло и книжка закончилась, а конспект, у меня уже был спасительный план спокойно читать художку, пока не доделаю конспект и мне было предельно ок.

Целиком именно на чтение книжки ушло 6 подходов по 30 минут.

Эффект текстовыделителя и хайлайт-берсерк режим

🖍 В курсе Learning How To Learn меня учили, что выделять много-много текста — беспольезно, но привычка осталась со мной, спасибо технологиям. Первые пару дней продолжал выделять целыми страницами (скрин выше — из первого дня), а потом, когда переключился на беглое перечитывание главы перед конспектированием,  хоп и перестал.

Отмена выделения текста и простое перечитывания дало классный эффект: не к чему больше привязываться при редактировании конспекта. Раньше у меня включалась порой паника в духе «НУ НЕЛЬЗЯ ЖЕ УДАЛИТЬ ЭТОТ КУСОК, ОН ЖЕ ЗДЕСЬ НЕ СЛУЧАЙНО». Перечитывание-пересказ дало эффект «ТАК, НУ ВОТ ЭТОТ ПОБОЧНЫЙ ПРИМЕР Я ДАЖЕ ПЕРЕСКАЗЫВАТЬ НЕ БУДУ», плюс к скорости, плюс к спокойствию.

Есть, правда, подозрение, что такой подход совпал с книжкой: здесь небольшие главы и подглавы, книжка хорошо структурирована, поэтому просто прочесть главу, запомнить основные мысли, а потом зафиксировать их, перечитывая. Проверю позже на какой-нибудь книге с большими главами, но, скорее всего, тоже сработает, план такой: читать «до конца смыслового куска» и там как будто бы останавливать главу.

Благодаря этому пропал и хайлайт-бересерк режим: заметил за собой в первый день, что бывает отмечаю кучу текста почти «не глядя», если автор сказал «ТАК, ВОТ СЕЙЧАС БУДЕТ ВАЖНОЕ», а внутренний контент-радар сработал в духе «ДА, КАЖИСЬ И ПРАВДА ХОРОШО». Короткие кусочки важного сначала читаю, потом выделяю, а большие куски сначала выделял, а потом читал (а бывает и не читал, оставляя на вермя, когда доберусь конспектом). Этот эффект не понравился и за счет микрокусочков текста для обработки исправился, стало ок.

Про обработку конспекта

✏️ В начале выделял-копировал кусочки текста из книги, между добавлял свои мысли, которые помечал словами «МЫСЛИ:» в начале, и прямо в тексте конспекта оставлял копии тудушек, которые помечал словами ‘TODO:’ в начале строки. Делил текст буллетами. После довольно быстро перекатился в формат пересказа отрывков своими словами, за редкими исключениями цитирования прямым текстом — так быстрее получались посты + проще было выдергивать самое важно для меня, так как переписывать своими словами неважное было неинтересно.

Когда чтение на второй день ощутимо обогнало конспект, задумался стоит ли запараллелить процесс чтения с конспектированием, или пустить его последовательно. Проще говоря: можно ли читать дальше, если еще не законспектировал прочитанное. Попробовал сначала последовательно, не понравилось, придумал как сделать так, чтобы монетка упала третьей стороной: книжку можно дочитывать, а вот следующую начинать нельзя, пока не дописан конспект. Чтобы не изнывать без чтения решил в получившийся зазор между двумя книжками-по-делу класть чтение художки. Зашло на ура.

Итого получился такой процесс:

30 минут читаю книжку, 30-45 минут делаю конспект-пост (быстро пробегаю глазами текст и переписываю своими словами). Затем проверяю есть ли настрой почитать еще или поконспектировать еще, если нет — читаю художку или занимаюсь другими делами, если да — повторяю.

Самый дурацкий был момент ближе к концу, когда привязка микро-конспект=микро-пост сработала против меня в связке с «ну все равно же читаю художку». Делал один подход к конспекту и успокаивался. Когда заметил, понял, что не, так не пойдет, и за пару присестов по паре помидорок догнал конспект до конца.

Из маленьких постов получились отличные ссылки для TheBrain:

21318854_10212226632034769_6683613529714639523_o

Создал мысль «Мой конспект Роб Фитцпатрик — Спроси маму» и в нее подвязал подмыслями свои посты, которые уже опубликованы. Заметил, что особенно мне понравилось использовать даже не заголовки, которые я использовал тут (например: «Достаточно 5 минут»), а короткие выводы, которые делал в конце некоторых микро-конспектов (например: «Как Минимум Один Вопрос, Задаваемый Вами В Ходе Любого Разговора, Должен Приводить Вас В Ужас»). Из этих наблюдений выводы такие: постараться добавлять сражзу к каждому будущему микро-конспекту краткий вывод + пройтись после по мыслям-постам, которые с простыми заголовками, перечтитать посты и переименовать мысли в краткие выводы.

Еще один приятный мне итог: чтение и конспектирование как-то окончательно расцепились по-новому в голове. Несмотря на то, что есть новая книжка, хочется сначала закончить конспект этой. Конспект в голове перестал быть «КОНСПЕКТОМ», а стал «конспектиком одной идеи из книжки, какая там следующая?». А я ух как люблю, когда так происходит с любыми проектами.

Визуальные заметки на практике

визуальные заметки на практике майк роуди

Помните видео, где Кен Робинсон рассказывает про образование, а на экране рука с маркером за ним зарисовывает? Сейчас мне кажется, что именно благодаря этому видео я познакомился со скетчноутингом. Тогда показалось, что это лишь интересный способ подать информацию.

В конце прошлого года МИФ прислали мне книжку Майка Роуди «Визуальные заметки на практике» (Катя Бородич, спасибо!). До этого выходила еще одна, называлась просто «Визуальные заметки». Она, как сам автор уверяет, была чуть более теоретической и частично пересказывается в новой.



Визуальные заметки на практике
. Про эту книжку пост.

Визуальные заметки
. А это предыдущая.


Одна из основных идей «Визуальных заметок на практике» в том, что не стоит бояться рисовать, даже если вам кажется, что вы не умеете. Польза скетчноутинга скорее заключается в более глубокой и внимательной проработке материала, а рисунки лишь придают ему игровую форму. Безусловно, можно стремиться к уровню, как в видео с Кеном Робинсоном, но никто не мешает рисовать так, как получается.

Чтобы успокоить совсем переживающих, Майк уверяет, что все можно нарисовать при помощи простых фигур: круг, квадрат, треугольник, линия. Вопрос в том, как эти фигуры сгруппировать, чтобы было похоже на то, что вы имеете в виду. А для этого нужно немного попрактиковаться, на что книжка постоянно провоцирует упражнениями. Книга сделана в формате рабочей тетради, можно рисовать даже в ней самой, в специально отведенных для этого местах.

Мне понравилась идея Библиотеки Иконок: собираешь список метафор, которые часто нужны, когда делаешь записи, придумываешь для них иконки и тренируешься рисовать их быстро. У меня, например, каким-то загадочным образом в библиотеке не хватало иконки для идей. Научился рисовать лампочку так же быстро, как галочку для задачек.

Так, окей, может возникнуть вопрос: что еще можно делать со скетчами, помимо того, чтобы украшать свои записи иконками? Можно делать конспекты в картинках и внимательнее вгрызаться в материал таким образом. Можно конструировать презентации, рисуя на стикерноутах и развешивая их на стене. Можно изучать языки, а точнее пополнять словарный запас, зарисовывая слова с переводом на карточках. Можно визуализировать процессы или рецепты. Можно даже планировать жизнь, зарисовывая идеи о будущем. Все эти варианты описаны в главах книги.

Загорелся идеей обострить внимание в путешествии при помощи скетчей. Майк советует для этого делать заметки или даже зарисовки в маленьком блокнотике по ходу дня, а потом в свободные минуты отрисовывать «начистовую». Хватило меня на пару дней в таком режиме, потом слишком увлекся впечатлениями. Зато скетчноутинг пришел на помощь, когда пришлось общаться с местными по поводу проживания или еды, получилось эффективнее, чем жестами : )

Наконец, упражнения из книжки помогли мне еще больше полюбить черновики. Скетчноут-конспект на обложке этого поста я нарисовал с третьего раза и это мой первый скетчноут-конспект. Он так себе, но до этого было два совсем корявых варианта. Зато основные идеи хорошенько уложились и в голове, и на бумаге.

Помните, эксперименты, а не задания:

Фейнман, конечно же шутил

Прочитал автобиографическую книжку физика Ричарда Фейнмана «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!».

По большей части она состоит из пересказов забавных и нередко абсурдных историй, в которых ученый оказывался или сам организовывал: от истории о том, как совсем маленький Ричард чинил соседям радиоприемники и заканчивая историями о том, как он, развлечения ради вскрывал замки сейфов, учавствуя в создании атомной бомбы, совсем не страдая, похоже, при этом совестью (по крайней мере «вслух»).

Эти истории перемешаны со свидетельствами о переполняющей Фейнмана любознательнательности: то он полдня изучает поведение муравьев, которые завелись у него в комнате; то вместо каникул решает поучаствовать в биологических исследованиях, то распрашивает маляров или азартных игроков об их работе.

Выделил для себя особенно несколько цитат о разном и большой блок цитат об образовании. Ниже делюсь ими, разбавляя мыслями, которые возникли у меня во время чтения.


Фейнман вызвался добровольцем на гипнотический сеанс и старался подыгрывать гипнотизеру. Когда тот говорил «вы не можете открыть глаза», Фейнман думал про себя, что мол «могу, но так и быть не буду». Заканчивалось описание хорошей формулировкой, в которой я увидел для себя предостережение:

В общем, гипноз вещь интересная. Ты все время повторяешь себе: «Я бы и мог это сделать, да не хочу», и это лишь иной способ сказать, что ничего-то ты не можешь.

Во время одного из своих научно-творческих кризисов ученый вспоминает, что залог радостной профессиональной жизни заключается в том, чтобы получать от работы удовольствие, относится к задачкам, как к играм:

А затем мне пришло в голову вот что: ныне физика внушает мне легкое отвращение, но ведь было же время, когда я наслаждался ею? А почему я ею наслаждался? Да потому, что она была для меня игрой. Я делал то, что мне нравилось делать, и это имело отношение не к значению моих занятий для развития ядерной физики, а к тому, насколько интересны и веселы сами мои игры Так я усвоил новую для меня позицию. Хорошо, я перегорел и никогда ничего не достигну, однако у меня хорошее место в университете, мне нравится преподавать и точно так же, как я получаю удовольствие, читая «Тысячу и одну ночь», я могу играть, когда мне захочется, с физикой, ничуть не заботясь о том, имеют мои игры какое-либо важное значение или не имеют.


Вот еще, смотрите, отличный инсайт про то, что не обязательно соответствовать ожиданиям и представлениям других людей по поводу тебя:

И наконец, почта принесла мне приглашение от Института передовых исследований: Эйнштейн… фон Нейман… Вейль… столько великих ученых! Это они писали мне, приглашая занять пост профессора там, у них! … Институт передовых исследований! Особое исключение! Пост, лучший, чем у самого Эйнштейна! Предложение идеальное, совершенное — и нелепое! Да, воистину нелепое. Другие предложения тоже вгоняли меня в тоску — в какой-то мере. Присылавшие их люди ожидали от меня неких свершений. Но это было попросту смехотворно, неслыханно смехотворно, для меня даже стать достойным их ожиданий было делом невозможным. Другие предложения были просто ошибочными, это — абсурдным! В то утро я брился, размышлял о нем и похохатывал. А потом вдруг сказал себе: «Знаешь, их представление о тебе попросту фантастично, ты совершенно его недостоин. Но ведь ты и не обязан быть достойным его!». Блестящая была мысль: ты вовсе не обязан стоять на уровне представлений других людей о том, чего ты способен достичь. Я не обязан быть таким, каким они хотят меня видеть. Это их ошибка, а вовсе не мой недостаток. Разве я виноват в том, что Институт передовых исследований полагает, будто я столь хорош? Быть таким попросту невозможно. Ясно же, они ошибаются, — и как только я сообразил, что они могли оказаться не правыми, я понял также: это верно и в отношении других мест, включая мой университет. Я таков, каков есть, если они считают, будто я необычайно хорош и предлагают мне, исходя из этого, какие-то деньги, что ж, это их беда.


Когда Фейнману что-то объясняли, он тут же начинал сооружать в голове примеры, с которыми сверялся по ходу мысли:

У меня имелась схема, которую я и сейчас применяю, когда человек объясняет мне что-то, что я пытаюсь понять: я все время приводил примеры. Ну, скажем, математики придумывают роскошную теорему и приходят в полный восторг. Пока они перечисляют мне условия, я сооружаю в уме нечто, всем этим условиям отвечающее. Например, у вас имеется множество (один мячик) — и множества непересекающиеся (два мячика). Далее, эти мячики меняют цвет, отращивают волосы или совершают еще что-то неподобное, — в моем, то есть, уме, пока я выслушиваю условия теоремы. Наконец, формулируется сама теорема, какая-нибудь чушь о мячике, к моему волосатому зеленому мячику нисколько не относящаяся, и я заявляю: «Ложно!».


Еще в студенческие годы ученый обнаружил, что не понимает, как другие люди организовывают свой учебный процесс:

«Не понимаю, что такое с этими людьми: они учатся не посредством понимания, а каким-то другим способом — механическим запоминанием, что ли. И знания их так шатки!»

Я пока читал фрагмент, который заканчивался этими словами, вспомнил школьные уроки физики и алгебры и призадумался: вспомнилось, что никогда не пытался глубоко разобраться с тем, как что устроено в технических науках. До тех пор пока не повезло уже в страших классах с репетитором, которой до сих пор благодарен за понимание базовых вещей : )

Собственно, позже, когда автору довелось участвовать в проверке школьных учебников, он приложил эту проблему еще точнее:

С чем все это было вызвано, я понимал. После того как русские запустили «Спутник», многие решили, что мы от них отстаем, и к математикам обратились за рекомендациями насчет того, как следует преподавать их науку, используя довольно интересные новые математические концепции. Цель состояла в том, чтобы сделать математику занимательной для детей, которые находили ее скучной. Приведу пример: в учебниках рассказывалось о разных системах счисления — пятеричной, шестеричной и так далее — чтобы продемонстрировать их существование. У ребенка, понимающего, что такое десятеричная система счисления, это могло вызвать некоторые интерес — как-никак упражнение для ума. Однако в учебниках предполагалось, что каждый ребенок должен освоиться с какой-то другой системой счисления! И следом начинался тихий ужас: «Переведите эти числа, записанные в семеричной системе, в числа, записанные в пятеричной». А такой перевод штука полностью бесполезная. Если вы умеете это делать, вас оно может позабавить, если не умеете — забудьте. Смысла в таком занятии всё равно никакого.


Фейнман обращает внимание и на возможную пользу преподавания. Тут с ним тоже согласен в полной мере: вопросы студентов меня тоже держат в тонусе, наводят на новые мысли, ряд тем я понял сам гораздо глубже, пока их преподавал (ребята, если вы это читаете, привет и спасибо за опыт 😉

«Бывают времена, когда мыслительный процесс идет как надо, когда все само встает по местам и ты полон превосходных идей. И преподавательская работа воспринимается как помеха, наипротивнейшая морока на свете. А потом наступают другие времена, куда более долгие, и в голову не приходит ничего. Ни идей у тебя нет, ни дела какого-то — это же с ума можно сойти! Ты даже не можешь сказать: „Я веду занятия со студентами“. Преподавая, ты имеешь возможность обдумывать всякие элементарные, очень хорошо тебе известные вещи. Это и занятно, и приятно. От того, что ты обдумаешь их еще раз, вреда никакого не будет. Не существует ли лучшего способа их изложения? Или связанных с ними новых проблем? А сам ты не можешь ли придумать в связи с ними чего-то нового? Размышлять о вещах элементарных легко; не надумаешь ничего нового, не беда, твоим студентам сгодится и то, что ты думал об этих вещах прежде. А если надумаешь¸ получаешь удовольствие от того, что сумел взглянуть на старое по-новому. Да и вопросы, которые задаются студентами, часто оказываются толчком к проведению новых исследований. Вопросы эти нередко оказываются очень глубокими, касающимися вещей, которые я в свое время обдумывал, но, так сказать, отступался от них, откладывал на потом. И снова поразмыслить над ними, посмотреть, не удастся ли продвинуться дальше теперь, очень и очень не вредно. Студенты могут и не видеть проблему, которую мне хочется решить, или тонкостей, которые я хочу осмыслить, однако они напоминают мне о ней, задавая вопросы, которые попадают в ближайшую ее окрестность, а самому напоминать себе об этих вещах не так-то легко.

Фейнман, оказывается, еще и рисовал. На занятиях по рисунку он тоже словил полезный инсайт об отличии преподавания физики и рисования, смотрите какая простая, но толковая штука:

Я обратил внимание на то, что преподаватель говорил ученикам очень немногое (мне он только и сказал, что мой рисунок слишком мал для такого листа). Вместо этого он пытался вдохновить нас на эксперименты с новыми подходами. И я задумался над тем, как мы преподаем физику: у нас так много чисто технических приемов, так много математических методов, что мы все время объясняем студентам, как что следует делать. А вот учитель рисования едва ли решится втолковывать нам вообще что-либо. Если наши линии чересчур жирны, он не скажет: «У вас слишком жирные линии», — хотя бы потому, что кое-кто из художников придумал, как создавать замечательные картины, пользуясь именно жирными линиями. Учитель просто не хочет подталкивать нас в конкретном направлении. Его задача — научить нас рисовать, руководствуясь не инструкциями, а нашим собственным пониманием этого дела, преподаватель же физики видит свою задачу в том, чтобы научить всех не столько духу физики, сколько техническим приемам решения физических задач.

На торжественном приеме по поводу Нобелевской премии профессор разговорился с японским послом и, пользуясь случаем, решил узнать с чем связано скоростное развитие послевоенной Японии:

Замечательно занятный оказался человек, мы с ним долго беседовали. Меня всегда интересовал вопрос — почему в разных странах, у разных народов люди развиваются по-разному. И я сказал послу, что одна штука всегда представлялась мне удивительной: каким образом удалось столь быстро превратить Японию в современную, играющую в мире значительную роль страну? — Какая особенность национального характера позволила японцам добиться этого? — спросил я. Ответ посла мне очень понравился. — Не знаю, — сказал он. — Я могу кое-что предполагать, однако в правоте своей не уверен. Японцы считают, что преуспеть в жизни можно только одним способом: нужно, чтобы их дети получали лучшее, чем у них самих, образование; считают, что дети крестьян должны становиться образованными людьми. Поэтому каждая семья очень старается, чтобы ее дети хорошо учились в школе, чтобы они поднимались по общественной лестнице. А из-за этой склонности к постоянной учебе поступающие из внешнего мира новые идеи легко и быстро усваиваются всей системой образования. Возможно, в этом и состоит одна из причин столь стремительного развития Японии.


И напоследок, история о том, почему в знаменитом многотомнике (в русском издании) «Фейнмановских лекций по физике» использованная такая нестандартная для таких случаев фотография автора:


Та самая фотография с барабанами.

Издательство «Эддисон-Уэсли Компани» хотело издать мой курс лекций по физике, и как-то мы завтракали с работниками издательства, обсуждая обложку. Я считал, что, поскольку лекции представляют собой сочетание реального мира с математикой, было бы неплохо изобразить на обложке барабан, а над ним математические диаграммы, изображающие узловые линии, которые появляются на натянутой на барабане коже при колебаниях. Книга вышла с простой красной обложкой, однако в предисловии невесть почему была напечатана фотография — я, играющий на барабанах. Думаю, издатели включили ее в книгу, полагая, что «автору хочется, чтобы где-то в ней присутствовали барабаны». Так или иначе, все удивлялись тому, что «Фейнмановские лекции по физике» предваряются фотографией играющего на барабанах автора — ведь ни кривых, ни чего-либо проясняющего идею этой картинки там не было. (Я, конечно, люблю постучать по барабанам, но это совсем другая история.)

Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали

Недавно в поисках понадобвишейся цитаты взял с полки «Введение в буддологию» Торчинова, начал перелистывать страницы и зачитался. Настолько, что возникло ощущение, что книжку вовсе не читал. А ведь читал. Конспект, правда, не сделал.
То-то и оно.

Зато оформил пост про «Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали», вот он.


Когда я натыкался на обложку «Искусства рассуждать о книгах, которых вы не читали» не думал, что когда-нибудь буду писать о ней пост. Даже читать не собирался.

Любую книгу можно не только «прочесть» или «не прочесть». Можно бегло пролистать. Можно подглядеть лишь в нужную главу. Можно услышать пересказ от товарища. Можно прочитать и совсем забыть о чем шла речь.

Пьер Байяр в своей книге помогает понять какие у нас отношения бывают с книгами и принять их. Становится легче.

«…вопреки распространенному мнению, вполне можно вести увлекательную беседу о книге, которой вы не читали, в том числе с человеком, который ее тоже не читал»

Если стало легче, значит сначала было трудно. Трудность-то в чем? Для начала в том, что признаваться, что я что-то не читал всегда как-то неловко. Далеко ходить не надо: когда я в январе читал Чихольда и писал о нем в посте мне было не по себе. 2015 год, а я только-только Чихольда прочитал. И ничего, оказывается и не я один, и вообще чего переживать-то — прочитал же.

Когда Байяр описал 3 запрета про чтение, я все три узнал сходу. Все эти ощущения давно знакомы: обязанность читать, обязанность читать целиком и запрет не говорить о книгах, которые ты не читал. И тут вспомнилось, что к упомянутому Чихольду я обращался пару раз лишь в нужные места, не читая целиком (второй запрет), да и вообще вполне мог его посоветовать, когда речь шла про дизайнерские книжки (третий запрет). Получается, я и сам не замечая, уже нарушал эти правила. Да и первое тоже — «обязанность читать» это когда читать это ого-го, есть ряд классических, фундаментальных и важнейших книг, которые каждый должен прочесть и так далее. А тут вот жил себе, не читал, а потом прочел.

Если вы с кем-то говорите о книгах, обратите внимание, что редко речь идет только об одной книге и долго-долго. Обычно внимание перескакивает с одной на другую. Поэтому даже если вы переживаете из-за пробелов в образовании, знайте, что они вовсе не такие заметные, как кажутся.

«Осознание того, что количество книг, которые нужно прочесть, близко к бесконечности, подталкивает к мысли, что читать и вовсе не стоит. Глядя на неисчислимое множество уже вышедших книг, как не сказать себе, что любые читательские планы, пусть и помноженные на протяженность жизни, меркнут по сравнению с морем книг, которые так навсегда и останутся непрочитанными»

Когда я в этом году собрал все свои разрозненные списки книг из разных сервисов в один эксель-файл, обнаружилось, что в нем более 1500 строк. За полгода там еще прибавилось. Ощущение, тем не менее, возникло приятное. Потом я еще начал понемногу выкидывать то, что перестало интересовать и стало еще лучше. Для всей этой горы книжек, которые надо почитать есть даже специальный термин: «антибиблиотека».

Важно не то, что вы читали или не читали какую-то отдельную книгу. Гораздо полезнее понимание того, какое место этот том занимает среди других:

«Просвещенные люди знают (а необразованные, себе на горе, не знают как раз этого): культура — прежде всего умение ориентироваться. Ведь светлой головушкой считают не того человека, который прочел ту или иную книгу, а того, кто ориентируется в них как в системе — то есть понимает, что книги складываются в некую систему, и может определить место каждого элемента по отношению к другим. Внутреннее содержание книги играет здесь менее важную роль, чем то, как она воспринимается снаружи, иными словами, внутреннее содержание книги и есть то, что вокруг нее: самое важное в книге — это ее соседи по книжной полке»

Когда есть такое понимание, вы просто в нужный момент будете знать к какой книге следует обратиться.

Когда мы говорим о какой-нибудь книге, мы на самом деле говорим не только о ней, а о некой группе книг — обо всех, которые представляются важными для нескольких людей в данный момент. Эту группу автор называет коллективной библиотекой.

Книга перестает быть для нас неизвестной как только попадает в зону нашего внимания, и если мы даже не открывали ее, не видели ее, даже обложки — это не мешает думать о ней, рассуждать о ней. Любой человек уже в этот момент формирует какое-то первоначальное мнение о книжке. Психологи, кажется, именно это называют “предустановкой” и это предварительное мнение, разумеется, не всегда верно, на это стоит обратить внимание.
За примером далеко ходить не надо — как я и говорил, как только я узнал о существовании книжки “Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали”, я сразу подумал, что вряд ли буду это читать, что это, скорее всего, какая-то дурацкая шутка. А сейчас вот строчу пост с обзором и книжкой в целом порядочно вдохновлен.

Опытный читатель не только понимает как книжки связаны друг с другом, но и быстро понимает как отдельная книжка устроена внутри. Отсюда может следовать понимание, что не обязательно читать от корки до корки, а можно быстро найти то, что нужно и ненужное быстро пропускать.

Поль Валери, один из мастеров не-чтения по мнению автора книги, старался в момент написания критических статей максимально сузить объект исследования, думая не о произведении в целом, а лишь о идеях, или даже одной идее.

Так мы приходим к пролистыванию. Пролистывать тоже можно двумя способами — линейно, то есть по порядку, и нелинейно — наугад. Оба варианта окей, если кто-то сомневается. И таким способом можно очень долго и эффективно взаимодействовать с книжкой, так и не прочитав ее целиком, кстати.

Еще один вопрос — может ли книга, которую мы прочли, но совершенно забыли, о чем она, и даже забыли, что мы ее вообще читали, считаться книгой прочитанной? Как только мы начинаем читать, мы тут же начинаем забывать прочитанное, этот процесс неизбежен и может длиться до того момента, когда мы полностью забываем, что читали какую-то книгу. Более того — даже авторы книг забывают, что они написали. В частности, в книжке есть пример о том, как Мишель Монтень жаловался, что не понимает, когда цитируют его собственные тексты.

Это все, кстати, касается не только книг: о самих себе и о других людях у нас тоже сохраняются лишь приблизительные воспоминания, которые мы переиначиваем в зависимости от текущих обстоятельств нашей жизни. Тут очень тянет рассказать про то, что воспоминания можно даже подменять, но это как-нибудь отдельным постом. Более того, можно сказать, что когда мы читаем — мы не только забываем прочитанное, но и часть себя, до чтения, если рубиться уже совсем по философским проблемам.

«Человек читающий, каким он предстает у Монтеня, — вовсе не цельная и уверенная в себе личность, это неопределенное существо, потерявшееся среди фрагментов книг, которые он едва узнает. И жизнь без конца ставит его в ужасные ситуации, где он, не в силах разобраться, что написано им самим, а что — другими, ежеминутно рискует, открыв книгу, натолкнуться на подтверждение собственного безумия».

Один из способов составить мнение о книге, не читая ее — послушать или прочитать то, что говорят или пишут о ней другие. С большей частью литературы мы взаимодейтсвуем именно так. Однако, то, что другие нам о книгах рассказываю и чем делятся в своих заметках, позволяет нам узнать об идеях из этих книг и сформулировать какое-то мнение о них.

«Многие книги, о которых нам приходится высказываться, а иногда — даже такие, что сыграли важную роль в нашей жизни, мы ни разу не держали в руках. (хотя сами зачастую уверены в обратном)»

Можно возразить: «как же это — мы будем лишь знать о том, как кто-то другой воспринял книгу, но не о самой книге»!

Но любая книга, о которой мы рассуждаем весьма далека от своего реального «прототипа», автор вводит для этого термин книга-ширма. Суть в том, что мы рассуждаем не о реальных книгах, а о неких сущностях-заместителях, созданных нами, у нас в головах специально для этого.

«Чтобы убедиться, что любая книга, о которой мы рассуждаем, — это книга-ширма, а также элемент подмены в бесконечной череде всех книг на свете, достаточно провести простой опыт — сравните воспоминание о какой-нибудь любимой книге из вашего детства с самой этой книгой. Вы сразу поймете, насколько воспоминания о книгах, а уж особенно о тех, которые для нас важны и стали частью нас самих, подвержены влиянию конкретного момента и наших бессознательных устремлений»

У меня по этому поводу тоже есть пример: недавно пробовал перечитать любимую в детстве книжку «Кондуит и Швамбрания» и много нового там обнаружил.

По большей части разговоры, которые мы ведем о книгах, на самом деле пересказывают какие-то другие разговоры о книгах, и так до бесконечности.

В этих беседах немаловажную роль играет то, что думаем и говорим мы сами. Потому что наши собственные высказывания о книгах отделяют и защищают нас от них — ровно так же, как и высказывания других. С того момента, как мы принимаемся читать книгу, а то и раньше, мы начинаем и рассуждать о ней, сперва сами с собой, потом — с другими, и как раз с этими нашими словами и мнениями мы потом и остаемся, отстраняясь все дальше от реальных книг, которые уже навсегда переходят в область гипотетического.

Еще есть штука, которая называется “диалог глухих”. Это когда общаются два человека или группы людей, у которых не сходятся внутренние библиотеки — наборы книжек, которые кажутся ими важными, основополагающими и которые определяют для них отношение к другим произведениям.

Например, я подобное ощутил, когда речь шла про кино «Интерстеллар» . Обнаружилось, что мои библиотеки фантастичеких фильмов не сходились с библиотеками собеседников. И если тогда это дело как-то расстраивало, то после того, как узнал о “диалоге глухих” я как-то расслабился.

Для полного счастья надо еще помнить, что во внутренней библиотеке мы храним не столько книжки (уже ясно, что мы ничего не помним), сколько наши впечатления о них, фрагменты и даже выдуманные фрагменты и переосмысленные ощущения. Опять же, вспомните какую-нибудь любимую книжку или фильм и потом пересмотрите или перечитайте. Если посмотреть с кем-нибудь и предварительно восхищенно отрекомендовать всеми вспомнеными деталями — ощущение внутренней библиотеки станет очень понятным.

Таким образом, мы никогда не говорим об одной книжке — всегда сразу о целой группе, даже когда звучит лишь одно название у слушателей оно вызывает свои ассоциации и отсылки, к своим внутренним библиотекам.

«Во время бесед и споров внутренние библиотеки, которые мы в себе выстроили за много лет и куда мы помешали наши тайные книги, вступают во взаимодействие с чужими внутренними библиотеками, и дело может кончиться трениями или конфликтом»

Короче, мы и сами не столь носим в себе эти библиотеки, сколько сами изменились под влиянием произведений и именно поэтому некоторые могут вполне серьезно обижаться, когда задевают их любимые книги.

Помимо внутренней библиотеки, конечно же есть внутренняя книга. Это набор мифологических представлений, коллективных или индивидуальных, которые возникают между читателем и всяким написанным текстом и определяют его прочтение. Эта штука вдобавок формуирует наше восприятие новых текстов и работает как фильтр. Еще из этого автор выводит личную внутреннюю книгу, составленную из наших фантазий, легенд, того, что мы любим читать, манеры в которой мы читаем — это тот самый фантастический объект, “идеальная книга”, которую мы ищем в других, который собираем из хороших кусков прочитанных. Можно даже сказать, что ощущение этой идеальной книжки подталкивает нас читать дальше.

Из-за этих внутренних идеальных книг нам бывает сложно обсуждать литературные вопросы, что-то вроде “диалога глухих”, но на тему уже более личных предпочтений. Более того, даже если говорить мы будем об одной и той же книжке в обычном понимании — запомнили и забыли мы из нее разные отрывки и поэтому можем очень даже не сойтись во мнениях.

«То, что мы считаем прочитанными книгами, на самом деле — хаотическое нагромождение отдельных фрагментов, перекроенных нашим воображением, причем они не имеют ничего общего с чужими такими же нагромождениями, даже если их породила одна и та же книга, то есть мы держали в руках один и тот же физический объект»

В одном из примеров герои художественной книги играют в игру «уничижение». Чтобы набрать очки, нужно выбирать книги, которые читали все — а вы не читали. Это противоположность тому, что обычно происходит в светской беседе, тем более в университетских кругах. «Трудно лучше показать, до какой степени образованность и способы, которыми ее обычно демонстрируют в обществе, выпячивая себя на фоне других, связаны с древним чувством стыда», — добавляет автор.

При этом один из персонажей, особенно боящийся быть уязвленным, но при этом очень жаждущий успеха, переугорел и назвал такой книжкой «Гамлета», чем довольно эпично всех остальных игроков шокировал.

История явялется иллюстрацией того, что обычно мы устанавливаем между нами и собеседниками некое культурное пространство с допустимым уровнем невежества, потому, что знаем, что у всех могут быть пробелы в образовании, которые не мешают быть человек достаточно подкованным для данного круга общения. Это пространство автор предлагает называть виртуальной библиотекой.

Тот персонаж, который сказал, что не читал «Гамлета», слишком хардкорно нарушил правила игры, правила виртуальной библиотеки. Это отсылает нас к той мысли, что говорить о непрочитанных книгах мешает не только чувство стыда, но и опасность развеять свой образ, который каждый пытается создать для других. Таким образом, общаясь на тему книг мы не только обмениваемся друг с другом элементами культуры — мы находимся в ситуациях, когда выставляем наружу какие-то элементы своего внутреннего мира и переживаем за его целостность, уязвимость.

При этом образ безупречной образованности — навязан культурой, в частности — учебными заведениями и при этом недостижим и, по сути, не очень-то нужен. Поэтому нужно освободиться от него, чтобы научиться говорить о книгах, которые мы не читали. И, что важнее, наоборот.

«Истина, предназначенная для других, далеко не так важна, как истина своя собственная, доступная лишь тому, кто откажется от тягостного стремления выглядеть образованным, которое подтачивает нас изнутри и мешает быть самими собой»

Доходит до того, что важна не сама книга, а «некая сложная речевая ситуация, для которой книга является скорее не предпосылкой, а следствием». Ведь книга не остается безразличной к тому, что о ней говорят, а как будто изменяется во время обсуждения.

Ваше поведение будет наиболее адекватным, если оно будет исходить не из представления о книге, как о чем-то застывшем и неизменном, а из конкретной меняющейся ситуации, в которой собеседники, участвующие в дискуссии, могут заставить меняться и сам текст (особенно если у них хватит сил навязать свою точку зрения).

Еще нужно отметить влияние критики и мнения других людей на ваше мнение о книге, которое может оставаться подвижным, в связи с новыми высказываниями новых или тех же людей. А если задуматься, что часть людей, которые высказываются о книгах могли их не читать вообще или читать бегло — можно словить тревожное ощущение необходимости составлять свое мнение, ни на что не опираясь, что мы в современном мире делаем не так часто, как кажется. На ваше мнение так же может влиять социальное положение автора (или критика, но это другая история).

Грубо говоря, одно дело ранние рассказы никому не известного автора или дневниковые записи какого-то чувака, а другое дело рассказы Антоши Чехонте или дневниковые записи Хармса. Ну, сейчас-то мы типа знаем, что это ого-го. При этом и тот, и другой текст не менялся, менялось лишь наше отношение к нему.

«Итак, если автор меняется и книга не остается равна самой себе, можем ли мы утверждать, что неизменен хотя бы читатель? Естественно, ничего подобного»

В книжке есть пример из Бальзака — там молодой автор пишет рецензии на другие произведения, ему в этом помогает другой литератор и один лишь короткий разговор меняет мнение героя о книге, о которой он будет писать. А потом еще раз. И герой сначала вроде как сопротивляется, а наутро у него отлично получается противоположный по смыслу текст.

При этом тревога, которая возникает у героя, его зовут Люсьен, кстати, вызвана скорее всего как раз не подвижностью книги, а его собственной изменчивостью, которую он начинает ощущать.

«Считать, что книга — не застывший текст, а меняющийся объект, и в самом деле опасно, потому что книги, как зеркало, отражают нас самих, и подобные мысли приводят нас к выводу, что мы сами — нечто неопределенное, а значит, подталкивают к грани безумия»

Другой пример. Японская книжка, написанная от имени кота. Один искусствовед выдумывает художника, о котором он якобы читал, и это выдумкой вдохновляет своего собеседника. Потом признается, что это все выдумка, после чего рассказывает ему о еще нескольких обманутых подобным образом товарищах. Собеседник шокирован:

— Ну, а если ты скажешь что-нибудь просто так, наобум, а твой собеседник читал об этом. Что тогда? По-видимому, он считает, что вообще-то людей дурачить можно и неудобно бывает лишь тогда, когда тебя уличат во лжи. Искусствовед, нисколько не смутившись, ответил: — В таком случае бывает достаточно сказать, что спутал с какой-нибудь другой книгой или еще что-нибудь в этом роде, — и захохотал.

Потом автор уже сабжевой книжки поясняет, что действительно, если вы имели неосторожность высказаться о какой-то книге и ваши слова оспорили, ничто не мешает дать задний ход и отговориться тем, что вы ошиблись.

«Масштабы забвения в чтении столь велики, что вы ничем не рискуете, если представите себя жертвой распространенных проблем с памятью, которые то и дело случаются по ходу чтения, как, впрочем, и не-чтения. Даже произведение, которое вы хорошо помните, это все равно, в определенном смысле, — книга-ширма, за которой прячется ваша внутренняя книга»

Более того — оба собеседника никогда не могут быть уверены, что кто-то из них не лжет по поводу прочитанного, как раз таки из-за пресловутого забвения:

«Трудно, а может, и вовсе невозможно установить, в какой мере наш собеседник знаком с книгой. И не только потому, что в этой сфере царит тотальная неискренность, но прежде всего потому, что сам собеседник не имеет об этом представления, и если он полагает, что может ответить на этот вопрос, то сильно заблуждается»

Получается, что в этом виртуальном пространстве одурачены все — говорящие обманываются сами еще до того, как начинают обманывать других, потому что их воспоминания о книгах сильно зависят от ситуации, в которой о них заходит речь.

И пытаться делить людей на два лагеря: читавших книгу и не имеющих о ней представления, как пытался в своем безумии сделать преподаватель в романе Лоджа, — значит не понимать, насколько неопределим сам акт чтения. Причем при таком подходе неверно воспринимаются и так называемые «прочитавшие» (потому что не учитывается забвение, сопровождающее любое чтение), и так называемые «нечитавшие» (игнорируется творческая деятельность, которую вызывает любое взаимодействие с книгой).

Выходит, одно из главных условий, чтобы свободно говорить о книгах, независимо от того, читали мы их или нет, — это освободиться от уверенности, что Другому все известно лучше (на самом деле этот Другой находится внутри нас самих). Знание, которое звучит в рассуждениях о книгах, — знание неопределенное, а пресловутый Другой — просто пугающая проекция нас самих на собеседников, и мы эту проекцию наделяем исчерпывающей образованностью, представление о которой нам навязали еще в школе, и оно мешает нам жить и думать.

А вообще-то этот страх перед знаниями Другого — прежде всего помеха всякому творческому самовыражению, связанному с книгами. Идея, что Другой-то прочел, а значит, знает побольше нас, представляет фантазии на тему книг просто последней соломинкой, за которую хватается нечитавший, чтобы выйти из положения. А на самом деле все, и читавшие и нечитавшие, хотят они того или нет, вовлечены в бесконечный процесс выдумывания книг, и поэтому вопрос не в том, как этого избежать, а в том, как сделать этот процесс более энергичным и всеобъемлющим.

Заканчивается книжка размышлением о литературной критике и о том, что это самодостаточный жанр. Все это разворачивается на примере Оскара Уайльда и ряда его идей на тему.

Первое важное соображение было сформулировано им в статье “Читать или не читать”. Мысль была в том, что помимо списка книг, которые стоит прочитать и тех, которые стоит перечитать, Уайлд выделил те, которые читать категорически не стоит и замечает, что создание списков таких книг очень важно.

«Такая миссия, — пишет Уайльд, — становится совершенно необходимой в эпоху, подобную нашей, когда читают так много, что не хватает времени насладиться, а пишут столько, что некогда подумать. Человек, который выберет из хаоса наших нынешних списков „сто худших книг“, окажет юному поколению серьезную и полезнейшую услугу».

И это он еще Интернет не видел, а уже так сказал. Список, правда, так и не сосатвил.

Еще Уайльд одобряет беглое чтение или не-чтение критиками книжек: «зачем читать до конца? Чтобы узнать возраст и вкус вина, никто не станет выпивать весь бочонок. В полчаса можно безошибочно установить, стоит книга чего-нибудь или нет. Хватит и десяти минут, если обладать инстинктивным чувством формы. Кому охота тащиться через весь скучный волюм?» Таким образом он говорит нам “можете не дочитывать, но тренируйте скилл выхватывать главное”.

В итоге доходит до того, что критике разрешается использовать произведения лишь как предлог, а потом существовать самой по себе, более того, сущестовать для творчества критика.

Казалось бы — при чем тут критик? Мне кажется, речь идет и о каждом из нас, о читателях. О том, что любая прочтенная книжка может быть просто включателем, который переключает нас в режим творчества. Как реальность второстепенна для литературы, так для критики второстепенно произведение. Их функция — подтолкнуть нас к творчеству. И это единственный настоящий резон.

Если развивать эту мысль, критика достигает своей высшей формы, когда утрачивает уже всякую связь с произведением.

Еще Оскар Уайльд сказал: «Я никогда не читаю книг, на которые должен писать рецензии: так просто попасть под влияние».
Книг может оживить наши мысли, но может одновременно и подменить или заслонить от нас наши собствнные идеи. Причем хорошие книги в этом смысле даже опаснее плохих.

Парадокс чтения в том, что путь к самому себе лежит через книгу, но его нужно пройти, не слишком задерживаясь. Именно «полет над книгой» — метод хорошего читателя, который знает, что каждая книга хранит в себе частичку его самого и может открыть ему путь к этой частичке, если у него хватит мудрости не останавливаться надолго.

В итоге, получается, что важно — говорить о себе, а не о книгах, но говорить с опорой на книги и это лучший способ о них говорить.

В любом случае, стало ясно, что книги, которые фигурируют в разговорах — вовсе и не книги, а наши представления о них, книги-фантомы, личные книги, называйте как хотите, да и даже они меняются по воле собеседников и со временем. Таким образом, размышления о книгах, даже о непрочитанных, подтакливают нас к созданию автобиографических текстов, а главное — дают нам классную возможность понять себя.

Татьяна Черниговская «Как научить мозг учиться». Конспект лекции.

татьяна черниговская
Интересуетесь личной эффективностью? Загляните на www.selfmanage.ru

Сделал конспект лекции Татьяны Черниговской «Как научить мозг учиться».

Название и описание лекции в фэйсбуке заинтриговали. Подогревало интерес еще и то, что Татьяна Черниговская — дважды доктор наук и один из ведущих специалистов-когнитивистов в России.

Однако, пока обрабатывал конспект, окончательно убедился в том, что содержание лекции не соответствовало названию: практических методов о том, как именно тренировать мозг, почти не было. В основном лекция состояла из общих сведений о мозге и о том, как его изучают. Новых для меня сведений было, увы, слишком мало (но взгляните хотя бы на видео с приматами и цифрами!).


— Мозг обучается всегда, даже когда мы не обращаем на это внимание.

— Когда-то считалось, что неандертальцы — тупиковая ветвь, и мы им не родня. Когда секвенировали геном неандертальца, оказалось, что вполне себе родственники.

— Еще фанфакт: несколько видов homo жили одновременно, например, с неандертальцами. Если размышлять об этом с точки зрения результата в виде нас с вами, то можно представить, что тогда одновременно жило несколько видов, каждый из которых до нас в чем-то не дотягивал.

— Плюс сравнительно недавно на Алтае был обнаружен Денисовский человек. Нашли фалангу пальца девочки 13 лет, секвенировали и выяснилось, что это и не неандерталец и не человек (в значении гомо сапиенс), а нечто другое.

— Важными отличиями человека от других животных является язык и сознание.

— Мы постоянно имеем дело не только с самими объектами, но и с символами.
Вот, допустим, на столе стоит стакан. Зачем его называть «стаканом»? Зачем его рисовать?
Кажется, у человека есть то, что можно назвать «страсть к дублированию мира».

— Рассказала, что Лотман, с которым она общалась, говорил, что пока Тургенев не описал «лишних людей» их и не было. Барышни не падали в обморок, пока это не было описано в литературе и т. п. Это к вопросу о том, как искусство влияет на мир.

— У нас в голове вообще есть совсем абстрактные вещи: математика, музыка, время.

— Человеку может повезти с генами, но все равно нужно постоянно учиться и прокачиваться. Везение с генами — это как рояль Steinway, доставшийся по наследству. Хорошо, конечно, но играть-то на нем все равно нужно учиться.

— Важно понять, что мы зависим от нашего мозга на все 100%. Да, мы смотрим на мир «своими глазами», что-то слышим, что-то ощущаем, но то, как мы понимаем это все, зависит только от мозга. Он сам решает, что нам показывать и как. По сути, мы вообще не знаем, что такое реальность на самом деле. Или как видит и ощущает мир другой человек? А мышь? А как видели мир шумеры?

— Мозг знает как учиться и понимает, как он это делает, но не объясняет этого нам.
Если бы понять — мы бы по-другому учились.

— Возможно, в школах и ВУЗах стоит учить больше не наборам фактов, а тому, как добывать информацию. Важные вопросы: как научиться учиться? Как научиться контролировать внимание или память? Как научиться правильно классифицировать и упаковывать информацию?

— Мозг — не решето. Мы, грубо говоря, ничего не забываем, просто большая часть данных лежит в «папке „Другое“».

— Если хотите что-то помнить утром — нужно выучить и заснуть. Какое-то время назад это было догадкой, сейчас это научный факт. Полученные данные должны переместиться в долгосрочную память, и происходит это только во время сна.

— Были упомянуты принципы функционирования сложных систем (синергетика) и когнитивные алгоритмы принятия решений, но без каких-либо подробностей.

— Сказала, что на лекциях ее часто спрашивают «Вы так говорите о мозге, как о чем-то отдельном, вы с себя с мозгом не отождествляете?» Ответчает: «Нет». Есть исследования, которые показали, что четко есть два разных момента: один, когда решение принято мозгом, и второй, когда мы что-то с этим сделали. Мозг сам все решает и по пути создает иллюзию, что мы что-то контролируем.

— На данный момент науке уже довольно много известно о нейронах и их свойствах. Все больше начинаем понимать нейронные сети.

— В мозге есть хранилище на 2,5 петабайт. Это примерно 3 миллиона часов сериала.

— Маленькие дети не умеют врать потому, что думают, что все остальные знают точно то же самое, что знают они, и врать бесполезно. Когда ребенок начинает врать — это своего рода левелап.

— Полезно учить мозг смотреть на мир глазами других людей. Способность строить модель «другого» дает поведенческое преимущество.

— Прозвучали на английском формулировки ‘mirror systems’ и ‘theory of mind’, но тоже, увы, бегло, и не были раскрыты.

— У ворон, а точнее даже у врановых в целом, мозг довольно похож на мозг приматов по уровню развития. Вороны узнают свое отражение.

— Обезьяны успевают заметить порядок чисел и быстро в правильном порядке нажимать квадратики, под которыми числа скрываются. Вот видео:

— Мозг дельфинов тоже мощно развит. Пошутила, что еще неизвестно у кого лучше — у нас или у них. Говорит, что часто в ответ доносится «Но они же не построили цивилизацию!». Но какая разница, когда они могут спать отключая только одно полушарие и продолжая бодрствовать, обладают иронией, своим языком, живут счастливыми жизнями, всегда сыты, не имеют совсем опасных врагов и далее по списку.

— И еще был знаменитый попугай Алекс. Он знал порядка 150 слов, отвечал на вопросы, отличал цвета и размеры объектов, слова и буквы:

— С появлением внешних хранилищ информации с одной стороны сложнее стало учиться ими пользоваться, с другой — достаточно базовых технических навыков, чтобы просто иметь доступ к информации в Интернете, например.

— Современная тенденция, что дети сходу играют в айпады — опасна. Прокачивать мелкую моторику очень важно, в том числе для того, чтобы ребенок начал говорить. Поэтому пластилин и все такое по-прежнему актуальны.

— В одном из Древних Китаев на руководящие должности было всего два экзамена: каллиграфия и стихосложение.

— Много интересных исследований сейчас происходит благодаря технологиям brain imaging (или neuroimaging). Но возник вопрос «Как правильно трактовать эти изображения?» и все больше математиков и аналитиков подключились к задачам нейронаук.

— На картах мозга, в частности, видно быстро или медленно будет обучаться ребенок.

— До сих пор не очень понятно, каким образом в мозге хранятся языки, слова, их значения. При этом есть патологии, когда люди не помнят существительные, но помнят глаголы. И наоборот.

— Мозг людей, знающих больше одного языка, имеет преимущество перед мозгом тех, кто знает только один. Учить языки полезно для развития мозга, и это тоже один из способов «отодвинуть Альцгеймера».

— Хороший мозг постоянно учится. Приучите себя постоянно выполнять трудную (но выполнимую) мозговую работу. Это позволит дольше оставаться в сознании. В прямом смысле.

— Один из ее знакомых исследователей мозга рассказывал, что когда его мама стала в 89 лет жаловаться на память, он посоветовал ей заняться изучением древнегреческого. Она занялась, и проблемы с памятью пропали.

— Рассказала, как ее поразила история о том, как дети в Японии учатся играть в игру го: взрослые просто сидят за доской и играют в го, а дети бегают вокруг и иногда, бывает, смотрят на доску. Через некоторое время, когда дорастают до того, чтобы захотеть поиграть — садятся за доску и сходу неплохо играют.

— Мозг «созревает» по частям. Лобные доли, к примеру, до 21—23. Особенно это имеет значение в детстве, там разброс до 2 лет, и если ребенок еще не готов «сидеть прямо и смотреть на доску», то, вероятно, он действительно еще не готов. Важный момент: ускорять развитие детей нельзя, это губительно.

— На всякий случай: переучивать левшей на правшей ни в коем случае нельзя. Вы переучиваете таким образом не руку, а мозг, и вытекает это все в тики, заикания, неврозы и т. д.

— Мозг женщин и мужчин отличается. Женский эффективнее из-за большего количества серого вещества. Я так понял, что связано это с эволюцией — в то время, пока мужчины бегали за мамонтами, женщинам приходилось прокручивать в голове более сложные схемы, плюс переживать за детей, за лагерь и многое другое.

— Детей стоит обучать, учитывая эти особенности мозга. С мальчиками говорить краткими предложениями, вовлекать в процесс, давать меньше письменных заданий, хвалить за них и давать больше двигаться, чтобы они сбрасывали агрессию. Плюс, говорят, что мальчики в прохладном помещении быстрее соображают, а в тепле начинают засыпать. Девочкам больше нравится работать в группах, им важно смотреть в глаза и говорить об эмоциях, не стоит повышать тон, полезно привлекать помогать учителям. Важно научить справляться с опасностями, которые им готовит наш мир.

— Из вышесказанного возникает открытый вопрос: как готовить учителей?

— Занятия музыкой положительно влияют на мозг. Усложняют его, улучшают качество нейронных сетей, обеспечивают лучшую пластичность и лучше сохраняют его к старости.

— «Не каждый доживет до Альцгеймера»

— Забывание, отвлечение, перерывы и сон — не помехи для обучения. Скорее наоборот. У всех свой стиль обучения, важнее его найти.

— Бывают плохие состояния для умственной работы. В этот момент важно это понять и переключиться на другую работу, а к этой вернуться позже.

— Техническая тренировка навыков, как принято в музыке и спорте, не подходит для умственной работы. Есть риск загнать себя в регулярные переживания, и настает момент, когда мозг будет отторгать новые задачи.

— Важно понимать и честно отвечать себе на вопрос «Зачем я учусь?». Выстраивание реальной картинки по этому поводу спасло бы от лишних мучений.

— Делить проект на мелкие выполнимые части действительно полезно. Как и менять обстановку, окружение, позу в которой сидишь и т. п.

— Полезно делать регулярные 15-минутные перерывы для стабилизации выученного.

— Движения могут помогать запоминанию. «Тело помогает».

— Устное воспроизведение выученного тоже важно.

— Полезно тренировать концентрацию, память, скорость мысли, когнитивную гибкость.

— По поводу тренировки памяти полезно обращаться к опыту древних греков. Например, ложась спать вспоминать весь день подробно — с момента пробуждения и до момента, когда лег спать.

— Главные вопросы по поводу памяти: как запомнить? как сохранить? как вытащить знания из памяти?

— Бесцельные размышления, всякие праздные вопросы или так называемый ‘wandering mind’ тоже полезны.

— Гигантский процент того, что мы делаем, мы делаем бессознательно.

— Вопрос из зала про разницу между полушариями, и стоит ли развивать менее прокачанное. Ответ: по последним исследованиям разница не настолько жесткая, как казалось раньше, мозг всегда все равно работает целиком, стенок, отделяющих полушария, внутри нет, поэтому можно просто сосредоточиться на прокачке мозга.

— Вопрос из зала: «Что думаете про методику автописьмо, когда утром проснулся и сразу пишешь, что приходит в голову?». Ответ: да, хорошее дело. И пример приведен был про гениев, которые вскакивают посреди ночи и что-то пишут на листке, а утром этого не помнят и с удивлением обнаруживают стихотворение.

— Вопрос из зала про мультилингвальность для детей. Ответ: чем раньше ребенок погружается в оба языка (или более)  — тем лучше. По сути, даже когда ребенок учит родной язык, он расшифровывает совсем незнакомый ему набор сущностей с нуля, поэтому от того, что добавится еще один набор слов, ничего страшного не произойдёт. По мнению одной из ее коллег, важно, чтобы языковая среда уже до 3 лет была мультилингвальной, если есть такая необходимость.

— Вопрос из зала: «Как отличить трудные задачи от невыполнимых?». Ответ: сами поймете, когда будет трудно, а когда невыполнимо.

— Тренируйте мозг. Постоянно. Важно понять себя, найти подходящие методики и регулярно практиковать их.

— Обучение существенно меняет мозг. Пока вы читали этот пост — ваш мозг изменился.

— В конце лекции задал вопрос о книгах про мозг, которые стоит почитать. Посоветовала свою книгу «Чеширская улыбка кота Шредингера».

— Еще прозвучало название книги «The mind’s best trick». Кажется, речь шла о книге Даниэля Вегнера.

Дизайн +1

людвиг быстроновский

Это конспект второй лекции Людвига в Петербурге, которая прошла 15 марта 2015. Называется «Дизайн +1» и она для дизайнеров (но на самом деле тоже для всех).

Вот еще конспект первой лекции в Петербурге,
14 марта 2015:
«Хьюстон, у нас все хорошо (на самом деле нет)»

ДИЗАЙН +1

Самый важный вопрос: как придумывать идеи? Второй: почему все делают хорошо, а я делаю говно?

Когда спорстмен спрашивает тренера «как стать чемпионом?», он говорит ему «иди качай ногу». Нужно научиться прокачивать мелкие навыки. Важна сумма навыков. Когда идеальны все маленькие детали, результат в целом не может получится хреновым.

Когда повару говорят сделай эпичный гала-ужин, он делает круто и вовремя потому, что знает как и что будет, знает, что стоит готовить, что нет, что может пойти не так, что успеем, а что нет.

Пока вы решаете задачу, задача меняет вас.

Первый этап — исследование. Внимательнее относитесь к исследованию перед дизайном. Не 10 минут первые запросы в гугле, а внимательно. Иначе ты не готов, не разбежался. Как понять, когда достаточно? Когда плаваешь в теме, но не тонешь. Когда понимаешь, что можешь поговорить на тему так, что будет не стыдно. Клиент-то свою сферу всегда понимает лучше.

Второй этап — генерация идей. Тут полезно думать про мутации и отбор. Главное не напридумывать много разных вариантов (мутаций) и уж тем более не цепляться за один вариант, а главное сосредоточиться на отборе жизнеспособных идей.

Третий этап — как убедить заказчика в том, что идея ок? Тут нужно помнить, что всегда ругать будут решение, а не тебя. Дизайнеру говорят «вот тут не сработает», а он слышит «ТЫ МУДАК!», не нужно это воспринимать так. Говорите про решение.

Четвертый этап — столкновение с технологиями. Тут, как дизайнеру известно вообще все мудаки — и менеджеры, и клиенты, и технари. Просто жизнь в тылу врага. Разумеется, это не так.

Когда ты принес клиенту дизайн, он хочет чтобы гипотеза стала решением, а не просто смотреть картинки. Если пускаешь пыль в глаза — через полгода работы клиент поймет, что решение не найдено. А может и раньше.

На этом этапе часто происходит запуск операции «ОХРАНА ДЖИПЕГА»: дизайнер упирается в то, что «такое было утверждено», отливает утвержденный вариант в золоте и не может смириться с мыслью, что в этом можно что-то поменять. Хотя как раз таки это тоже нужно уметь.

Пятый этап — внедренный дизайн.
Обычно в этот момент ты понимаешь, что ВСЕ НЕ ТАК. Большинство дизайнеров тут останавливаются и считают, что работа выполнена. Приличные ребята понимают, что тут-то как раз и начинается дизайн, тут-то как раз и становится все понятно.

Прежде всего продолжать наблюдать за дизайном на этом этапе важно прежде всего тебе самому, как специалисту, чтобы сложнеть и становиться круче. Тут происходит тот самый отбор идей. Тут становится ясно сработало или нет.

Как научиться адекватно оценивать себя минуя предвзятость?
Только делая много проектов. Так ты понимаешь, что работает, а что нет и в мозгу вырастает хорошая оценивалка.

Нужно задаваться вопросом «как бы сделать 100 проектов за год?». Из них штуки 3 будут окейными, просто даже повезет — тут-то ты и научишься, если будешь внимателен. Не переживайте, что в начале получается плохо. Делайте больше варинатов-мутаций, прогоняйте их через отбор и смотрите как они работают, выживают ли.

Проблема салата «Цезарь», ресторатор знакомая рассказала. Если закатить стол, на котором помимо прочих салатов непривычных будет «Цезарь» — его съедят килограмм 20, в то время, как остальных — килограмм по 8. Если не делать «Цезарь» — более менее равномерно съедят все варианты. Вопрос в том, что от «Цезаря» все знают чего ждать. Так же и с дизайн-решениями.

Что отличает классные идеи? Мы видим такие совсем классные раза 3 за год и думаем «жаль, что это сделал не я». Но самые крутые, это когда ты думаешь «О! А че, так тоже можно было?». Сначала это свежо круто и неожиданно, кто бы мог подумать, что так тоже можно обыграть, а потом остальные это подхватывают.

Во время решения задачи клиента вы вполне можете решать свои задачи. Нельзя обещать клиенту сделать «вау!», но вы можете пообещать это себе.

Надо понимать, что постоянно появляется что-то новое и интересное, значит и у вас есть шанс что-то такое придумать.

Сумма навыков работает так: прокачивай один, максимум два навыка за раз, за задачу, за проект. Иначе сдуреешь и сгоришь. Как в спорте: «Сегодня учимся правильно дышать» и все. Сначала — детали.

Бывает, делаете проект. Проект подходит к концу и тут дизайнеру приходит гениальная идея. Он прибегает к команде и говорит: «ребята, все надо переделать, идея супер, она вообще все спасет и будет даже круче, чем можно представить. нужно все, совсем все переделать». Остальная команда, понятное дело, одуревает от такого сюрприза. И правильно.

Представьте себе: на кухне хозяйка варит борщ и тут ей приносят 2 килограмма чернослива. Она сразу такая «Ого! Огоо! Охуенно! Куда деть весь этот чернослив?! Огоо!» и ты говоришь «Ну может вечерком пирог сделаем?». А она так радостно: «Нет! Нет! В БОРЩ!» и высыпает чернослив в борщ. Вот с дизайнером, который придумал все в последний момент примерно так же.

Мораль: просто успокойся и отложи классную идею на потом.

Когда делаешь один проект, всегда готовься к следующему.

Всегда пытайтесь понять, где что-то не сработает, где есть ограничения.

Если на сайте меню сквозь года не разваливается и не превращается в хаос — скорее всего на стороне клиента есть какой-то человек, который оберегает меню от нападок.

Что почитать, чтобы прокачаться? Гайдлайны, посты с опытом других людей и потом пробовать самому

Знание нельзя просто знать. Его нужно использовать.

Путь не один. Всегда можно сделать по-разному. Нужно пробовать делать по-разному.

Как перестать на себя оценку «говно» по поводу своих решений? Просто продолжать делать. Привел пример из фильма «Ярость», где один из главных героев не решается убить человека, а герой Бреда Питта говорит ему, что впереди еще тысячи, погнали. Нужно научиться делать много проектов и придумывать много идей. Если ступор — берешь бумажку и придумываешь 5 новых идей.

Программирование плохо тем, что можно сразу попробовать. Из-за этого ты зацикливаешься на попытках, вместо того, чтобы сесть и подумать о решении в целом. Думайте без компа, на бумаге, потом реализуйте.

Где брать мастеров с которых копировать классные решения и учиться и как набрать портфолио, когда его нет? Нужно сосредоточиться не на копировании, а на решении именно задачек, пусть даже и аналогичных. Делайте маленькие проекты, ставьте себе сроки, учитесь делать прототипы и повторяйте крутые интерфейсы.

Чтобы отбивать фидбек про «а давайте подвинем левее, а давайте поменяем шрифт» есть два метода — статистика и слово артдира.

Есть вероятность, что в ближайшем будущем вообще появятся алгоритмы, которые самостоятельно перебирают дизайн-решения, проверяют гипотезы и улучшают сайты без помощи человека.

Чем удобнее дизайн для человеческого тела, тем лучше.

Не зацикливайтес на современных инструментах и решениях. Думайте о задачах и о том, как их решать. Через некоторое время вы забудете про HTML, как забывают сейчас люди про Капитошку или «Ну, погоди»

Как объяснить, что ты опаздываешь? По честному. И помнить на будущее, что с оценкой все ошибаются всегда минимум в 2 раза, что нужно рубить большие проекты на маленькие задачки и стараться их быстро внедрять, а дурацким проектам сразу просто говорить «нет».

Если у фирмы с дизайном ок, то есть подозрение, что у них и со всем остальным порядок и системность.

Путешествуйте там, где не была русская армия. Армия приносит с собой из походов все, что видит, поэтому вас мало что удивит в Берлине, например. А вот в США или Китае — вообще все другое. Нужно ездить в интересные места, а не в Египет. (В этот момент девочка позади меня прошептала подруге «Но русская армия не была в Египте…», а я подумал какое все довольно другое в Италии)

Как проводить презентации? Не так, как в прошлый раз. Изобретайте новые способы подачи, вплоть до того, что вообще не использовать компьютер.

Когда клиент приносит пожелания в духе «здесь хотим флэтовые кнопки» можно использовать технику из Кэмпа, которая называется «И?». Спрашивать «Так, и что?» и так несколько раз, чтобы достучаться до сути.

Людвиг спросил кто знает как устроен велосипед? Часть ребят подняли руки. Пока я нерешительно поднимал свою, он сообщил, что многие считают, что знают, но когда просят нарисовать на бумжаке схемку, чтобы можно было бы сделать рабочий велик у всех получается совершенно не едущая фигня.

Спросили как тестируют схему метро. Есть психфак некого университета, оборудование для айтрекинга, разные версии схемы и  на них вымышленные названия станций метро. Людей спрашивают как доехать из одного пункта в другой и по айтреку проверяют что да как.

Чтобы проверять как работает сайт можно его кому-нибудь показать и молчать, смотреть как человек пользуется и делать выводы.

Полезный трюк про навигационное меню. Самый простой прототип в файл-менеджере сделать папки, в них вложить другие папки, а потом дать людям попробвать найти какой-то подпункт в этих папках и посмотреть как они будут путаться. Починить, повторить.

Как сохранить интерес?
Усложнять задачу. Попробовать сделать быстрее или другим способом, например.

Как проверить подходит ли мне специализация?
Берешь год жизни, набираешь кучу задач по этой специалзиации и пашешь. В конце года проверяешь как оно.

Что делать, когда устал от проекта?
Хороший шанс передать его молодому поколению и воспитать на этом проекте человека, пусть он его ведет.

Какие инсайты в работе?
Все можно делать проще.
Например придумал /e/ вместо /everything/ в урле на сайте Студии, чтобы не вводить каждый раз полностью.

У каждого решения есть польза и вред. Подбирайте оптимальные для себя варианты.

Как оценивать работу? Пробуйте разные ценники. Ценники — это тоже гипотезы, которые просто надо объяснить. Можете думать об этом, как о дизайне цены.

Важно записывать, что происходит с проектом. Если в какой-то момент взяли проект за n рублей, а потом целый год был ада, все валилось из рук, в следующий раз возьмите n x 2 за такой же. Спросят «почему так дорого?» — скажите спросить у других почему так дешево.

Главный итог: пойми какие навыки у тебя проседают и прямо в ближайшее время, прямо сейчас прокачай один из них немного на ближайшей же задаче.

Людвиг, у нас все хорошо

людвиг быстроновский

14 и 15 марта был в Петербурге на лекциях Людвига Быстроновского «Хьюстон, у нас все хорошо (на самом деле нет)» и «Дизайн+1». Первая — менеджерская, вторая — дизайнерская.

Лекции классные. Меня не покидало приятное ощущение, которое возникает, когда слушаешь человека со сходными взглядами: Людвиг тоже форсит научный подход, работу над привычками, осознанность, вот эти все наши радости. Тем более все это на живых примерах, простыми словами, прямолинейно и с ответами на вопросы из зала.

Слышал мнения, что если ты более-менее опытный дизайнер или менеджер, то можно на эти лекции не идти. Не согласен — получаешь интересную картинку чужого опыта, озарений, советы, по-новому смотришь глазами Людвига на то, что тебе кажется привычным, даже если методы совпадают. Полезно всем, в общем. Как минимум вдохновиться и поднять боевой дух.

Если увидите анонс в своем городе — обязательно сходите.

На обеих лекциях я вел подробные конспекты, потом обработал их и пересобрал мысли так, чтобы комфортнее было читать, разбив по выдуманным мною самим подтемам. Хронология подачи получилась таким образом не такая, как у Людвига, лекция построена по-другому, jfyi.

Конспект второй лекции в Петербурге,
15 марта 2015:
«Дизайн +1»

Разбиваю на два поста. Ниже — менеджерская часть.

Хьюстон, у нас все хорошо (на самом деле нет)

Эмоции

  • Плохой менеджер постоянно транслирует свою боль на других людей.
    Он как будто постоянно сидит в окопе и кричит своим ребятам «слева беда! ааа! справа! спереди! ааа!». Ребята от этого тоже начинают офигевать. «Мне такое письмо пришло, клиент ууу!», «А еще письмо!111 Аа!». Очень нервный комментатор интернета.
  • Хороший менеджер — спокойный менеджер. У таких всегда все норм, вечера они проводят не на работе, хорошо выглядят, улыбаются и бодрятся.
  • Первое, что нужно сделать в стрессовой ситуации — успокоиться.
    Все, что вы можете контролировать — это себя. И себе можно доверять только когда вы спокойны. Поэтому первым делом, всегда — успокоиться.
  • Истерик у менеджера быть не должно. Наборот менеджер должен спокойно все разрулить, если вдруг все загорелось ярким пламенем.

Менеджмент

  • Чтобы избежать микроменеджмента нужно перестать нянчить коллег. Ровно то же самое нужно делать, чтобы дать им расти. Чтобы люди росли, надо давать им делать ошибки.
  • Представьте, что вы учите ребенка мыть тарелки. Вы даете ему стопку тарелок. Он берет первую и.. БАХ! Тарелки нет, выскользнула. Если вы хреновый менеджер, вы скажете «эх, давай я сам». И себе лишняя работа, и ребенок ничему не научится. Первое время пусть побьет тарелки, куда деваться. Главное, пока он не научится мыть тарелки, не давайте ему мыть плазменную панель, например. В переносе на проекты — пусть чуваки факапятся на мелких задачах и проектах, главное, держите их первое время подальше от серьезных затей.
  • Спросили из зала: когда делать сами, а когда додавливать решения из людей. Ответ: старайтесь не делать сами. Вообще.
  • Работать с людьми тяжело, общаться тяжело, тяжело объяснить, что ты хочешь, чтобы получилось, всегда кажется, что проще все сделать самому, но задача менеджера как раз научиться объяснять. Всегда помните про ребенка, который учиться мыть тарелки.
  • Менеджеру не обязательно разбираться в дизайнах или в технологиях. Он должен хорошо понимать задачу и проверять все ли сходится в решении.
  • Дизайнер отвечает за решение. Менеджер отвечает за то, чтобы все происходило ок и вовремя.
  • Чтобы человек, который затягивает сроки перестал срывать вам работу — либо закладывайте запас, либо прощайтесь с человеком.

Клиенты

  • Клиенты делают свой бизнес. Понимают, что всегда рискуют. Понимают, наверное, что бизнес — вообще говоря, риск, но почему-то считается, что если уж дизайн пришли делать, то НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ РИСКОВАТЬ, НЕЛЬЗЯ ОБЛАЖАТЬСЯ. Ну камоун! На самом деле, факапы бывают всегда. Не поддавайтесь на это давление.
  • Еще клиенты прибегают и говорят «Нужно срочно! Вчера! Позавчера!». Ну что, первый случай в истории, когда нужно срочно? Успокоились, обсудили, работаем.
  • Старайтесь не работать с людьми, которые продали машину, квартиру, дачу и домашнюю библиотеку, чтобы заказать у вас дизайн. Для них эти деньги слишком ценны. Будет много проблем.
  • Если клиент приходит и говорит «вот я видел, что вы всем делаете ВАУ, мы тоже хотим ВАУ» — управляйте ожиданиями, качните маятник ожиданий обратно, скажите, что ВАУ не будет, что вы просто решите поставленную задачу.
  • Провалы случаются. Это нормально. Говорить о факапах — это ок. Только через ошибки ты получаешь опыт. Надо их просто принять и быть готовыми разрулить.

Почта

  • Нужно отключить нотификации. Вплоть до красненьких кружочков с количеством писем, тасков и прочего.
  • Если вам написали письмо, а не позвонили или прибежали — скорее всего могут подождать. Если не могут — сообщат.
  • Вечером на письма лучше не отвечать. Потерпит до утра, а утром на свежую голову получится ответить гораздо лучше.
  • Если в письме хочется наорать, нажать ‘Send to All’ — не пиши письмо. Закрой ноут, отдохни, поотжимайся, пройдись, еще что-нибудь. Вернись к письму спокойный. Помни, что просто «наорать» — это лишь выражение боли. Ничего хорошего не произойдет, более того, по ту сторону интернета люди могут даже не понять, чего ты от них хочешь.
  • Хорошая техника — писать, стирать письмо и писать его заново. Так отсеивается лишнее, тон становится спокойнее.
  • Удобно провоцировать людей документировать их пожелания таким образом: «У меня дырявая память, извини, я всю забуду о чем мы сейчас говорили через минуту — напиши мне, пожалуйста письмо, что нужно от меня».
  • Спросили что делать, если ты в копии переписки по проекту, ответить особо нечего, но есть боязнь что-то пропустить. Письма такие удалять/архивировать и не париться. А проект трекать там, где следует — в бэйскэмпе например.
  • Нужно ли дергать клиента, когда он не отвечает, и как не забыть это сделать? Ответ — ставить себе напоминалки, например, в календарь на определенное время/дату.

Переговоры

  • Спросил кто еще не читал Джима Кемпа, дал установку прочесть в этом году обязательно.
  • Из зала вопрос — как объяснить жене, чтобы не беспокоила меня звонками, пока я на работе? «Ртом», — ответил Людвиг. Аудитория загоготала, эхом долетел одинокий смешок, прямо как в универе. Потом Людвиг серьезно пояснил, что действительно нужно просто поговорить, а многие даже не пробуют. Еще ряд советов:
    1) Когда вы рядом с женой — не работайте. Уделяйте время ей.
    2) Объясните ей, что вас беспокоят такие звонки, и обсудите свои эмоции. Важно говорить не о том, что она плохая (это не так), а о том, что вы раздражаетесь в такие моменты и это плохо (это так).
  • Вообще говоря, очень круто, что Людвиг заряжает в слушателей мысль о том, что психология — круто. Потому что это действительно так.
  • Как работать со страхом принятия решений? Если речь идет о работе с клиентом, то вместо того, чтобы впаривать логотип, к примеру, прямо здесь и сейчас и даже вместо того, чтобы спросить «представьте, что у вас такой лого через 5 лет, как ощущения?», можно попробовать отчуждить решение — попросить представить, что такой логотип у кого-то другого, у конкурента, и спросить хочется ли такой же?
  • Суперпринцип: не доебывайся.
    Оставь людям возможность остаться при своем. Не быть тобой, а оставаться ими.
  • Общайтесь с клиентами проще и проводите эксперименты. Например, зажмуриваешься и говоришь: «Мы две недели ничего не будем делать по вашему проекту, ок?». Клиент спрашивает: «Почему?». Вы объясняете: «Дизайнер, который ведет проект уходит в отпуск». Дальше два варианта всего. Либо все ок (у клиента же тоже свой бизнес, тоже люди в отпуск ходят), либо не ок, и вы просто подменяете дизайнера. Ничего страшного.
  • Как работать с подрядчиками? Поговорите про факапы. Спросите, что будут делать в случае каких-нибудь определенных провалов, которые вы предвидите. Спросите, какие предвидят они. Как управлять такими отношениями? Так же, как и всеми человеческими, то есть как будто это дети и подростки. См. студийные полки с книжками про это.

Привычки

  • Естественные привычки обычно дурные. Все крутое приходится накручивать самостоятельно. Привычки нужно перебирать и смотреть, что работает конкретно для вас, а что нет.
  • Потом Людвиг выдал классную историю о том, как он решает проблему того, чтобы носки не были дырявыми — как он придумал купить их с разноцветными пятками, как решается проблема смены тона при стирке («Бывает видишь у человека носки по тону разные и сразу понимаешь — чувак живет без системы»), как решается момент смены партии носков и все такое. Короче, эталонный продуктивити п0рн в самом размашистом варианте. Примерно через несколько минут после этого несколько ребят передо мной на перерыве обсудили услышанное: «Ниче почти не понимаю че говорит, но зато хоть на чувака посмотрели, за этим, собсно и пришли».
  • Нужно постоянно проводить эксперименты и проверять гипотезы.
  • Как настроить дедлайн в дизайнере? Нужно давать людям самим определять сроки на выполнение задачи, которая перед ними стоит. А потом требовать с них укладываться в их же срок. Если всегда срок продалбывается — прощаетесь. Важен только срок и результат. Найдите свой рецепт подхода к людям по этому поводу.
  • Нужно становиться сложнее.
  • Лучшая похвала для специалиста — когда ему доверили более сложную задачу. Недостаточно говорить просто «молодец». Представьте жонглера, он жонглирует то 3-мя, то 4-мя шариками, а ты просто все время говоришь ему «молодец». А если скажешь ему «ну-ка, а 5 шариков?», то сразу и интереснее и похвала, на самом деле молодец, на самом деле можешь больше.
  • Пусть спорят аргументы.
  • Помните, что люди любят свои решения потому, что это они их нашли. И вы свои любите так же. Хороший способ спастись от незадач с этим связанных — попросить менеджера проверить, в каких ситуациях решение не сработает.

Саморазвитие

  • Важно понимать, где и в каких случаях что-нибудь зафакапится.
    Понять это можно только на своем опыте. Чем больше опыта — тем больше понимания что сработает, а что нет.
  • Подходит даже для выбора инструментов — нужно понять в каких случаях инструмент не подходит. Что нельзя сделать в Скетче?
  • Инструменты сложно навязывать. Хороший инструмент заметно в момент, когда им начали пользоваться активно, а главное — начали учить других ребят.

Про работу

  • Пару часов можно эффективно поработать в офисе, потом Людвиг предпочитает 4 км пройтись пешком до кафе, поработать там. Потом припасено еще одно кафе. Пока идешь пешком — обдумываются задачи, поставленные утром. Для кафешек предлагает лайфхак: вместо того, чтобы каждый раз заказывать много, чтобы не отвлекали вопросами, и потом еще оставлять чаевых рублей 200, просто сразу заказать необходимый минимум (например — воды или кофе) и оставить те же 200 рублей чаевых. Говорит, официанты быстро привыкают к «тому чуваку, который оставляет много чаевых», не трогают и оберегают.
  • Не нужно объясняться, чем именно ты занят, если ты что-то запланировал. Был пример про аэройогу и спортивные штаны. Коллеги зовут на презентацию, мол, надо, чтоб ты был. А у тебя в календаре напоминалка на это время — «ШТАНЫ». Если не переучить себя в голове проворачивать понимание того, что ты все равно занят, можно перед названием задачи писать «ЗАНЯТО». А ребята, скорее всего, на презентации справятся сами.
  • Не нужно оставаться на работе допоздна. Не нужно ночевать на работе. Голове нужно отдыхать. Людвиг однажды решил проверить на себе: вместо того, чтобы «досиживать» ночью, ушел и пришел рано-рано утром. Пришел в 5 — в 11 утра презентация готова. Потом снова эксперимент, но пришел в 6. В 11 утра преза готова. Выяснилось, что вообще говоря, на свежую голову ему нужен час на придумать и час на распечатать.
  • На работе важно, чтобы ты был адекватен и принимал разумные решения, а не «был доступен».
  • Старайтесь работать с людьми, которые разбираются в чем-то лучше вас. Не делайте вид, что понимаете то, чего не понимаете. Учитесь признаваться, что чего-то не знаете.
  • Можно попробовать дневной сон. Полчаса на будильнике завел, подремал, проснулся — соображаешь лучше.
  • Когда ты арт-директор кому-то может казаться, что ты всесильный потому что знаешь «вообще все». На самом деле это просто широкий кругозор: ты знаешь чуть-чуть тут, чуть-чуть тут и знаешь, кто может сделать что-то хорошо. Но это просто профессия такая.
  • Вопрос из зала: «Как удается сохранять энтузиазм, если все не имеет смысла?». Людвиг драматично его зачитал, напомнил залу, что времени нам всем не так много жить дано, и хотелось бы чего-нибудь интересное успеть сделать — раз, а два — очень много интересного вокруг.
  • Помните, что все воспринимают мир по-своему. В один момент Людвиг задумался — если он ошибается по поводу остальных людей в какие-то моменты, неправильно их понимает, то, может быть, и себя он неправильно понимает? Может быть, и про себя он ошибается? Важно подумать такую же мысль про себя. И еще запомнить, что менять можно только себя.
  • Перестаньте переживать об управлении другими. Управляйте собой.

Майк Монтейро @ Big Web Show

майк монтейро дизайн это работа

Подход к работе Майка Монтейро и его коллег из Mule Design мне понравился сразу же после прочтения вдохновляющей книжки «Дизайн — это работа» из серии A Book Apart. Они опираются на исследования, внимательно выбирают клиентов, говорят простыми словами и делают подкасты.



Про то, как в Mule Design подходят к этапу исследований есть книжка Эрики Холл, коллеги Майка


Недавно Майк стал гостем подкаста Джеффри Зельдмана The Big Web Showпо поводу выхода своей новой книжки You’re My Favorite Client. Я, в свою очередь, обнаружил, что не могу просто так слушать подкасты даже в междугороднем автобусе и сделал конспект. Ниже несколько тезисов беседы, не дословно, разумеется.


  • Дизайн нужен для того, чтобы достичь цели. Обычно эта цель даже может быть измеримой.

  • Дизайн нужно воспринимать как фундамент, а не как украшения. Это прежде всего дом, а не картины, которые висят внутри дома на стене.

  • Mule Design всегда начинают с того, что интервьюируют клиентов. Они хотят быть уверены в том, что их подход им подойдет и что клиенты подойдут им. Внимательно относятся к управлению ожиданиями.

  • Говорить «ux-дизайнер» вместо «дизайнер», по мнению Майка, это как говорить «графический роман» вместо «комикс» — просто попытка звучать серьезнее для людей, которые не очень понимают в чем дело. Продолжая пример с комиксами, объясняет, что и до появления термина «графический роман» интересующиеся люди понимали, что комиксы — это важная часть культуры.

  • Дизайнерские манеры в духе «ой,не могу читать меню с такой типографикой» Майк тоже не любит и считает чепухой.

  • У дизайна богатейшая история, нужно закапыватья в нее, разбираться, понимать как все взаимосвязано, учиться, перенимать опыт. Благодаря Интернету, можно делать это каждый день.

  • Исследования не помогают понять как надо сделать дизайн. Наоборот становится ясно как *не надо* и понимание этого подталкивает к хорошему решению.

  • Не делайте несколько вариантов дизайна. Делайте один вариант и прорабатывайте его действительно хорошо. Тогда он будет хорошим и тогда будет проще объяснить клиенту, что это именно то, что нужно.

    Если тебе кажется, что ты сделал хорошую работу и при этом не можешь убедить клиента в том, что она хороша — может она на самом деле так себе?


  • Помните, что работа в сфере услуг — это всегда общение.

  • Нужно научиться говорить, что думаешь. При этом так, чтобы это не было обидно.

  • Представьте, что вы отдали машину в ремонт и механик стесняется вам сказать, что тормоза неисправны. Так же и дизайнер, бывает, не решается сказать что-то, что важно. Полезная аналогия.

  • Все могут сделать сайт, который будет классно выглядеть в день запуска. Mule Design хотят делать такие, которые будут выглядеть хорошо даже через год. Для этого они в конце проекта передают клиенту инструкции по работе с сайтом в виде так называемых ‘Owners Manual’. И для этого в начале проекта они внимательно пытаются понять как именно работает компания клиента, чтобы сайт хорошо вписался в рабочие процессы.

  • Очень важно понимать как работают слова. Интернет — это слова. Design is for readers. Поэтому дизайнер должен понимать, как писать хотя бы окейные тексты.

  • Дизайн никогда не продавал сам себя. Всегда нужно убедить кого-то в этом дизайне и этим дизайном. Слова для этого, кстати, тоже пригодятся.

  • Дизайнеры почему-то забывают, что могут быть с клиентом на равных. А это важно для того, чтобы получился хороший результат.

  • Смирение очень дорого стоит. Будьте честными со своими клиентами, умейте отсаивать позицию.

  • Когда вы приходите показывать проект оставьте чрезмерные сомнения за порогом. В момент, когда клиенты смотрят результат они сами в сомнениях «тех ли людей мы зарядили в проект?», нужно помочь им понять, что они поступили разумно и результат хорош. Если нет — нужно обсудить, что именно не так и тогда следующий результат может получится как надо.

  • Еще привели Тома Вэйтса, как пример музыканта, который занял определенную нишу и в ней хорошо делает свое дело. И Джеффри и Майк согласились с тем, что им кажется, что он мог быть более популярным певцом, для более широких кругов, но Майк обратил внимание на то, что именно в этом прелесть выбора ниши — делать то, что тебе нравится, делать это хорошо и отбросить то, что кажется ненужным.