Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царство ему небесное, гений!

пушкин гений

У Мильчина помимо внушительного «Справочника издателя и автора» есть книжка с длинным названием «Писатели советуются, негодуют, благодарят: о чем думали и что переживали русские писатели XIX — начала XX века при издании своих произведений : по страницам переписки», о которой я узнал благодаря посту в блоге вдохновляющей Лены Трусковой.

Эта книга сейчас букинистическая редкость, я сам ее не читал, но очень поддерживаю. Точнее как, я читал лишь отрывки в блоге у Лены. Но искусство рассуждать о книгах, которые я не читал, чуть прокачанное в уверенности, благодаря одноименной книжке Байяра, помогает мне воспринимать этот томик Мильчина, как Книгу о Задокументированных Батхертах Больших Писателей. Подозреваю, что там много всего и про другие стороны писательского дела, но давайте-ка про батхерты. Тем более, если такой книги не было бы, то ее определенно стоило бы выдумать!

Не знаю, как у вас, но у меня с детства впечатление о Пушкине, например, такое: бал, яркий свет, люди в исторических костюмах, кайфинг, и тут у Александра Сергеича загорается огонек в глазах, он выхватывает из-за пазухи перо, и оп — знаменитая легкость слога так и полетела стихами по рукавам, или на чем он там записывал на ходу. Это потом уже, в старших классах, из-за сожженных рукописей Гоголя, тарифа столько-то копеек за знак у Достоевского, и слез Маяковского на черновиках «Облака в штанах» закралось подозрение, что тексты писать не так просто не только мне, но и даже таким ребятам. Однако к черновикам тогда от этого любви не прибавилось.

Но смотрите-ка, цитата из той самой книжки Мильчина:

«Коли Пушкины и Гоголи трудились и переделывали десять раз свои вещи, так уж нам, маленьким людям, сам бог велел».

Тургенев

И еще:

«Рукописи всех настоящих мастеров испачканы, перечёркнуты вдоль и поперёк, потёрты и покрыты латками, в свою очередь перечеркнутыми и изгаженными».

А.П. Чехов

Раз уж Тургенев успокаивал себя, что Пушкину и Гоголю тоже приходилось трудиться над текстом, то может и нам, маленьким людям, можно привыкнуть к мысли, что, если текст не вышел сходу — это не конец, а начало? Начало (само)редакторской работы над текстом, начало работы с привычкой писать, начало любви к черновику, начало еще огромного количества штук и ситуаций, в которые  нас может завести текст, который мы пишем.

После такого пассажа про начало, правда, хочется каких-то еще советов или даже инструментов, помимо «ни дня без строчки», но это уже другая история. Вы, главное, помните, что и у великих писателей бывал батхерт от писательства.
* * *
Кстати, о Пушкине, о родимом. Дописал этот пост и тут же вспомнил еще один любимый хармсианский анекдот (но автор не Хармс). У него роскошный панчлайн, который часто приходит на ум, когда вокруг происходит что-нибудь этакое, вот:

Пушкин сидит у себя и думает: «Я гений, ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царство ему небесное, гений! Когда же это кончится?».

Тут все и кончилось.

ps: Подписывайтесь на рассылку, записывайтесь на вебинар.